СВЕДЕНИЯ ОБ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ

Заголовок

Новости

Интервью "Денежно-кредитная политика России в контексте циклических колебаний"

31 Марта2016
Интервью "Денежно-кредитная политика России в контексте циклических колебаний"

15 апреля 2016 г. в Государственной Думе состоится заседание Научного совета по экономической политике на тему "О роли банков в преодолении кризиса и оживлении экономики России" - при участии представителей российских и ряда итальянских банков, работающих на российском рынке. Планируется обсудить итоги и предложения Съезда Ассоциации российских банков 7 апреля 2016 г. на тему "Что делать?.. в интересах развития банковской системы и экономического роста России в 2016-2018 гг.". По мнению научного руководителя Российско-итальянского центра – ответственного секретаря Научного совета Айрапетяна М.С., высказанного им в эксклюзивном интервью, проблема не может быть решена вне контекста экономических циклов, выявления роли банков и денежно-кредитной политики и функций денежной массы в формировании переломных точек экономических циклов, генерировании кризиса и оживления. Рекомендации Научного совета будут направлены руководству страны, материалы заседания - изданы в виде коллективной монографии.

- Мамикон Сергеевич, в чем главная причина сложившейся кризисной ситуации в экономике России?

Как правило, в многочисленных дискуссиях на эту тему на всех уровнях преимущество отдается прикладным ответам в области денежно-кредитной политики, оперирующим некоторым набором абсолютных и сравнительных показателей (объемом денежной массы, уровнем монетизации экономики, ставками банковских процентов), за которыми следует другой вопрос – «что же конкретно необходимо сделать?» (в частности, увеличить или снизить объем денежной массы, уровень монетизации экономики, ставки банковских процентов). При этом стараются всячески избегать каких-либо теоретических конструкций, полагая это излишним. Такой подход правомерен – но лишь до определенной степени. Истоки проблем в экономике России концептуальны – находятся не в практике, а в теории управления. В дискуссиях в области денежно-кредитной политики - в проблемах "количественного ужесточения" и "количественного смягчения".

В этой связи, достаточно сложно, если не невозможно, выделить главную причину кризисной ситуации в экономике России. Это, скорее – целый комплекс негативных обстоятельств. Тем не менее, если обобщить, придерживаясь циклической концепции экономического развития - а именно в рамках этой концепции, на мой взгляд, возможны наиболее адекватные ответы по данной проблематике, то можно отметить следующее. В России момент циклической смены парадигмы экономического развития, который произошел в 2007-2011 гг., был упущен, и российская экономика стала входить в рецессию с 2012-2013 гг. (даже в условиях слабовыраженного роста, скорее - импульсивной реакции на кризис). В итоге, между Россией и ведущими экономиками мира (США и основными странами ЕС) образовался «циклический парадигмальный разрыв», во многом и определяющий современные конфликты на мировом и локальном уровне - экономического и политического характер. Если после кризисных процессов 2007-2009 гг. ведущие экономики продолжили рост, то экономика России вошла в рецессию.

Такой разрыв усилился в силу нерациональной и монополистической структуры экономики России – высокой доли сырьевых отраслей и компаний, в том числе транснациональных, функционирующих на наиболее волатильных мировых рынках (нефти и газа). И такая ситуация существенно усугубляется в условиях широко применяемой в России политики "количественного ужесточения" денежно-кредитной и бюджетно-налоговой политики, повышения процентных и налоговых ставок, характерной для периодов спада экономических циклов. Проблема в том, что российская экономика чрезмерно зависит от мировой экономики, экономики развитых стран, особенно - в области финансовых операций, инвестиций и технологий. Поэтому очевидно, что денежно-кредитная политика ФРС США и ЕЦБ, более того – бюджетно-налоговая политика этих стран (особенно - долговая) последних лет (в целом – политика "количественного смягчения", снижения процентных и налоговых ставок, характерная для периодов экономического роста) серьезно и негативно повлияла на экономику России.

Это стало одной из главных причин масштабного оттока капитала из России в 2014-2015 гг. – на фоне роста процентных ставок, обесценения национальной валюты, долларизации депозитов и покупки иностранной валюты, сложностей погашения внешней задолженности корпорациями при ограниченной возможности ее рефинансирования, особенно - долгосрочного. На эти процессы накладываются и секторальные санкции в отношении России. Причем эти санкции следует рассматривать не просто в контексте "возможностей импортозамещения", что весьма спорный тезис в условиях российской экономики, а значительно шире – в контексте очередной циклической смены парадигмы экономического развития, роста экономической и политической глобализации и усиления конкуренции за мировое богатство (со всеми сложностями и сопровождающими их геополитическими сдвигами). Это ведет к усилению давления на конкурентов, в частности, на Россию, со стороны США, стран ЕС и Китая. Более того – конкурентного давления со стороны крупнейших транснациональных корпораций. 

- Разрыв между мировой и российской экономиками произошел в результате кризиса 2008-2009 гг.?

На самом деле, смена парадигмы развития произошла в ходе "структурной циклической революции" 2007-2011 гг., которая ошибочно трактовалась и продолжает трактоваться как "мировой экономический – финансовый кризис". Фактически, произошел кризис, точнее – завершение периода оживления мировой, в том числе российской экономики 2003-2007 гг. Причем, такая структурная революция стала кризисом не только мировой экономики, но и мировой политики – синхронным экономическим и политическим кризисом, определившем необходимость также в синхронной экономической и политической модернизации. И такая модернизация действительно началась на всем мировом пространстве экономики и политики (и, очевидно, в геополитическом контексте) практически с 2011 г., что не являлось случайностью – синхронность экономических и политических циклов является принципиальной особенностью циклической концепции. Поэтому любые оценки и прогнозы мировой, в том числе российской экономики вне таких циклов, являются искаженными и не отражают общей картины реальности.

Именно синхронность мирового и локального экономического и политического развития сгенерировала одну из главных причин мировой циклической структурной революции – "мирового экономического кризиса" 2007-2011 гг. В философском контексте – это чрезмерный разрыв между виртуальностью и реальностью, формой и содержанием. В прикладном виде – между реальной и финансовой (в том числе – фиктивной, бумажной) экономикой и политикой, как и реальными и финансовыми (фиктивными, бумажными) инвестициями, а также спросом и потреблением в самом широком их понимании. Такой разрыв выявил неэффективность одного из ключевых направлений экономической политики, связанного с поиском общего баланса между реальным и финансовым секторами (инвестициями, спросом и потреблением). В целом – с постоянным поиском во всей мировой истории решений дихотомии "реальные – номинальные (экономические, политические) параметры". Сложность решения такой дихотомии – главная, на мой взгляд, проблема экономики и политики России (как и ранее - в СССР).

- С чем связан поиск решений такой сложной дихотомии в исторической ретроспективе?

Истоки такой дихотомии находятся в структуризации Аристотелем хозяйства на "естественное (экономику)" и "неестественное – денежное (хрематистику)", противопоставление которых продолжалось вплоть до XV-XVI вв. – начала модернизации в Европе и доминирования "хрематистики" над "экономикой", денежного (кредитного) хозяйства. Можно без всякого преувеличения утверждать, что практически вся теория и практика управления в мировой экономической и политической истории, особенно с 1800 г. – начала современного экономического роста и генезиса мировых экономических и национальных политических циклов, исходит именно из этой дихотомии – усложняясь и наполняясь все новыми и новыми понятиями и фактами. Эти тенденции выразились в институционализме на рубеже XIX-XX вв. (прежде всего, американском) – в условиях усиления монополий, кризиса национального государства, перехода к "финансовому (в том числе спекулятивному) капитализму" и роста транснационализации – экономической и политической глобализации, транснациональных компаний.

В этих условиях у Т. Веблена эта дихотомия была адаптирована в виде базового противопоставления двух секторов экономики – "индустриального" и "предпринимательского", материального и финансового (кредитного). Это означало, что именно финансовый сектор "производит" монопольный и спекулятивный дохо­д, фиктивный капитал через рост денежно-кредитного обращения, оборота ценных бумаг и абсен­теистской собственности "праздного класса", создавая нематериальные активы, во много раз превосходящие материальные активы. Из этого следовало, что экономические кризисы генерируются финансовыми спекуляциями. У. Митчелл также исходил из дихотомии "реальная – денежная экономика" и обосновывал принцип опережающего значения роста цен и курсов ценных бумаг для начала таких кризисов. Поэтому выход из этой ситуации и состоял у Т. Веблена и У. Митчелла в замене "финансового капитализма" "технократизмом", и поэтому – в ликвидации экономических кризисов. Что и было взято за основу экономической концепции в СССР. 

- Иначе говоря, эти процессы коррелируют с циклическими колебаниями в экономике?

Очевидно, что решение дихотомии "номинальные – реальные параметры" направлено на выявление первичного или вторичного значения в экономике денег или товара, финансового (банковского, биржевого) или реального секторов экономики. Фактически – на выявление опережающих и отстающих параметров и секторов, связанных с решением главной проблемы экономических циклов – поворотных точек. И поэтому – с выбором сфер экономической политики, прямого и косвенного государственного регулирования. Так или иначе, но финансовый сектор связан, скорее, с началом роста, чем спада в экономике. То есть финансовый (в том числе фиктивный, бумажный) сектор – это и есть первопричина начала экономического роста, тогда как реальный – первопричина начала экономического спада.

Так, начало роста экономики связано с опережающим ростом номинальных параметров над реальными – медленным вхождением реального сектора в состояние оживления и, напротив, быстрым – финансового сектора (что связано, очевидно, со многими причинами долгосрочного и краткосрочного характера). Иначе говоря, генератором экономического роста является финансовый сектор, и поэтому оживление в экономике становится заметным именно с активизацией этого сектора. Собственно, именно слабость (в широком смысле) финансового сектора России является ключевым препятствием оживления российской экономики. Напротив, начало спада экономики связано с опережающим спадом реальных параметров над номинальными – быстрым вхождением реального сектора в состояние кризиса и, напротив, медленным – финансового сектора. Соответственно, генератором экономического спада является реальный сектор, и поэтому в начале кризиса сохраняется инертная (самовоспроизводимая) активность финансового сектора (как правило - фиктивных инвестиций, спроса и потребления).

Таким образом, в поворотных точках экономического цикла - как в нижней, так и на верхней - наблюдается "шумовой бум" именно финансового сектора (в первом случае - позитивный, во втором - негативный). Это значит, что государственное регулирование – бюджетно-налоговая и денежно-кредитная политика – имеет две функциональные задачи в ключевых – нижних и верхних поворотных точках экономических циклов. В начале оживления, в нижней поворотной точке, такое регулирование должно быть направлено на стимулирование отстающего – "пассивно растущего" реального сектора, и на сдерживание опережающего – "активно (само) растущего" финансового сектора. В начале же кризиса, в верхней поворотной точке, такое регулирование должно быть направлено на сдерживание опережающего – "активно (само) падающего" реального сектора, а с другой – на поддержку отстающего – "пассивно падающего" финансового сектора. 

- В чем тогда была суть мирового экономического кризиса 2007-2009 гг. в контексте такого подхода?

Такой кризис – структурная революция 2007-2011 гг. обозначила кардинальное изменение общих условий развития мировой и российской экономики – исчерпание лучших, экстенсивных и включение в оборот худших, интенсивных факторов развития, снижение уровня дифференциации и формирование средних значений экономических параметров. Иначе говоря – усиление конкуренции и сокращение монополистических и спекулятивных операций на товарных и фондовых рынках, объемов биржевых операций, фиктивных ("бумажных") доходов, увеличение средних и поэтому – числа слияний и поглощений крупных и мелких предприятий. Именно такая структурная перестройка зачастую и воспринималась как кризисная. В условиях экономики России - как особо кризисная (в сильным падением ВВП).

Кризис разрушил парадигму оживления мировой экономики 2003-2007 гг. и сформировал новую общемировую тенденцию – на сокращение разрыва между фиктивным и реальным капиталами, изменение в структуре совокупных инвестиций. С одной стороны, на уменьшение завышенных косвенных инвестиций в фиктивный капитал, с другой стороны – на увеличение заниженных прямых инвестиций в реальный капитал, в том числе за счет резервов, созданных в период оживления (в России - достаточно крупные). В целом – на преодоление дифференциации в доходах, снижение денежной активности, ликвидацию доминирования сферы обращения над сферой производства. Именно эти процессы – как мировые тренды – будут определять развитие мировой и российской экономики до 2020 г.

В России эти особенности будут связаны с рядом негативных сдерживающих условий и факторов. Прежде всего, с изначально низким уровнем биржевой и банковской систем, малыми объемами и деформированной структурой ссудного капитала (с отсутствием крупных долгосрочных кредитных ресурсов и высокой долей краткосрочной ресурсной базы банков – при доминировании иностранных кредитов и займов), с высоким уровнем инфляции, высокими нормами ссудного и депозитного процентов. Поэтому – с малыми объемами биржевого оборота, низкой (с поправкой на высокую инфляцию) капитализацией фондового рынка, слабым механизмом перелива фиктивного (бумажного) капитала в реальный капитал (как и текущей прибыли, а также накопленных резервов). В конечном счете – с доминированием монополистических тенденций в экономике, вызывающих нарушения воспроизводства и "перманентный" кризис в экономике и политике. Это – объективные условия, из которых и следует исходить при выработке мер по встраиванию в мировые тренды экономического развития.

- Какие для это должны быть приняты антикризисные меры в финансовом и реальном секторе?

Очевидно, что включение экономики России в современные мировые тренды – а это ключевое условие для повышения ее доли в мировой экономике и качества человеческого капитала (образования, здравоохранения и прочее) потребует от власти и бизнеса России многократно больших усилий, чем это потребовалось бы в "нормальных условиях". А именно – достаточно резких (революционных) и крупных изменений в системе прямого и косвенного государственного управления, а также в системе государственной собственности, в структуре и объемах доходов и расходов государства, структуре и объемах денежной массы – для целенаправленного нарушения старых и формирования новых условий и пропорций воспроизводства. По двум ключевым "зеркальным" направлениям.

Во-первых, в направлении деактуализации фиктивных ресурсов – выключения из экономики внутренних и внешних фиктивных (бумажных, непроизводительных и экстенсивных) ресурсов, капиталов и доходов, спроса и потребностей, а также объектов и субъектов инвестирования. В том числе посредством их обесценения (обнуления, минимизации значения), снятия правовой ответственности за их использование через деактуализацию этих ресурсов, капиталов и доходов, а также целевое ухудшение условий их воспроизводства, прежде всего – за счет повышения налогов на осуществление соответствующих видов деятельности.

Во-вторых, в направлении актуализации реальных ресурсов – включения в экономику внутренних и внешних реальных (производительных и интенсивных) ресурсов, капиталов и доходов, спроса и потребностей, объектов и субъектов инвестирования, как и сокращения накопленных резервов. В том числе посредством их адекватной оценки (максимизации значения) и установления правовой ответственности за их использование через актуализацию этих ресурсов, капиталов и доходов, целевое улучшение условий их воспроизводства – за счет понижения налогов на осуществление соответствующих видов деятельности.

Ключевой итог такой политики, особенно в России – кардинальные структурные сдвиги в экономике, переход доминанты экономического развития – от фиктивного (монополистического и спекулятивного) капитала к реальному (производительному) капиталу (с высокой долей научно-технической составляющей). Иначе говоря – к смещению основных долгосрочных внутренних и внешних ресурсов, капиталов и доходов (накоплений, спроса и инвестиций, резервов) в реальный сектор экономики, к существенному расширению совокупной налоговой базы (увеличению налоговых поступлений в бюджет и возможностей роста расходов).

- В чем, на Ваш взгляд, отличия сторон современных дискуссий в России по антикризисной политике?

В России дискуссии по поводу антикризисных мер исходят из двух существующих в мировой теории и практике управления основных подходов к экономической – бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политике. Именно эти подходы концентрируют в себе практически весь спектр отношений власти и бизнеса, в том числе в контексте экономических циклов. Первый подход синтезирован в неокейнсианской концепции, согласно которой наиболее эффективное антикризисное средство – бюджетно-налоговая, в целом – фискальная политика. Это – основа концепции "политики вмешательства" государства в экономику – прямого государственного регулирования, относительной экономической децентрализации и свободы. Второй подход синтезирован в неоклассической концепции, согласно которой, напротив, наиболее эффективное антикризисное средство – это денежно-кредитная, в целом – монетарная политика. Это – основа концепции "политики невмешательства" государства в экономику – косвенного государственного регулирования, абсолютной экономической децентрализации и свободы.

Казалось бы, что эти два подхода – прямо противоположны, и это делает дискуссию по экономической политике бесперспективной. И это действительно так, если абстрагироваться от циклического характера экономического развития, тогда как с его учетом антагонизм этих подходов (в пределе – Дж. Кейнса и М. Фридмана) является условным. Поскольку каждый из них – это современный, более усложненный в современной глобальной экономике, вариант классической количественной теории денег, сформулированной в ее первоначальном виде представителями меркантилизма (Дж. Локком и Д. Юмом) и основанной на классическом "уравнении обмена". Иначе говоря, зависимости уровня цен и объемов производства от количества и скорости оборота денежной массы (сформулированной в ее современном виде И. Фишером). Различные трактовки этой зависимости и составляют основы всех направлений экономической – антикризисной политики.

Но предмет этой теории – не просто количество денег в обращении. Тем более, в упрощенном, как в России, понимании прямой связи между денежной массой и инфляцией – в контексте утверждений о возможностях снижения инфляции через стерилизацию денежной массы, по принципу "чем меньше денег в обороте, тем ниже уровень инфляции". Главный ее предмет – это "поддержание постоянно растущего количества денег, которое сохраняет предпринимательский дух нации" (Д. Юм) - принципа, абсолютно недостающего в текущей экономической политике России. При этом не имеет значения, поддерживаются ли эффективный спрос и эффективное предложение бюджетными расходами или кредитными ресурсами. Поэтому решение этой проблемы и является главной задачей экономической, в том числе антикризисной политики главной задачей и неокейнсианского и неоклассического подходов к антикризисной политике.

Различия же, которые имеют место в дискуссиях, связаны с тем, что указанные подходы имеют, в действительности, разные объекты исследования и поэтому – разные объекты регулирования. Для неоклассического подхода – это, прежде всего, микроэкономические процессы, а для неокейнсианского – макроэкономические процессы. Поэтому основные разногласия между ними – в решении одной из главных проблем экономического развития – в выявлении источников долгосрочной нестабильности и стабильности экономики. Иначе говоря, источников пространственного или временного нарушения и восстановления в экономике равновесия, генерирования и затухания экономических колебаний, сравнительной эффективности и сферы применения прямого и косвенного государственного регулирования экономики. Фактически – поиск источников переломных точек экономических циклов, а также их механизмов по выходу из них.

- В чем состоят такие источники и механизмы согласно неоклассическому подходу?

Согласно неоклассическому подходу, наиболее стабильным является микроэкономика – частный сектор (в целом – малый и средний бизнес), который имеет встроенный механизм саморегулирования и стремится к "совершенной конкуренции". Для реализации этого механизма и достижения стабильности в экономике следует установить постоянные и долгосрочные правила косвенного регулирования, исключив активные, неэффективные антикризисные действия государства – прямое регулирование. Это исключит его ошибочные и несвоевременные, как правило, действия, которые наряду с государственными инвестициями и являются главными источниками нестабильности – ведут к кризисам, к росту монополий, уровней цен и инфляции. Это означает, что современная конкуренция, как и раньше (в эпоху "свободной конкуренции"), обеспечила бы стабильность экономики, если бы не неоправданное (хаотичное) вмешательство государства.

При этом указанные негативные процессы (рост монополий, цен и инфляции) являются результатом нарушений (хаотичности) денежно-кредитной системы, которые выражаются либо в избыточности денежно-кредитных средств или низких процентных ставках, либо в их недостаточности или высоких процентных ставках. Поэтому главным объектом регулирования и фактором, оказывающим позитивное влияние на экономику, являются операции с денежной массой – расширение или сокращение – через процентные ставки – денежного предложения и спроса – в инвестиционном и потребительском секторе экономики.

В связи с этим денежно-кредитная политика классифицируется на два типа. В начале фазы кризиса (рецессии) экономического цикла – это стимулирующая (экспансивная) политика, основанная на "дешевых и длинных кредитных деньгах" и понижении процентных ставок – на увеличении кредитных ресурсов банков. Такая политика направлена против недонакопления капитала – на стимулирование инвестиций и потребления. Напротив, в конце фазе подъема (бума) экономического цикла – сдерживающая (рестриктивная) политика, основанная на "дорогих и коротких кредитных деньгах" и повышении процентных ставок – на сокращении кредитных ресурсов банков. Такая политика направлена против перенакопления капитала – на дестимулирование инвестиций и потребления. 

Таким образом, согласно неоклассическому подходу, источник циклических изменений – повышений и понижений уровня совокупной экономической активности – это повышение и понижение внутреннего или внешнего (экспортно-импортного) объемов денежной массы. Поэтому антикризисная бюджетно-налоговая политика – изменения объемов государственных расходов и налоговых ставок имеет вспомогательное значение (как следствие изменений денежной массы). 

- А как трактуются такие источники и механизмы в рамках неокейнсианского подхода?

Напротив, согласно неокейнсианскому подходу, именно микроэкономика – частный сектор (малый и средний бизнес) является наиболее нестабильным, поскольку не имеет встроенного механизма саморегулирования и функционирует в условиях «несовершенной конкуренции». Для достижения стабильности в экономике необходимы как раз активные антикризисные действия государства – прямое регулирование. Это исключит ошибочные и несвоевременные, как правило, действия частного сектора, которые – наряду с частными инвестициями – и являются главными источниками нестабильности, ведут к кризисам потерям, к росту монополий, цен и инфляции. Это означает, что современная конкуренция, как и раньше (в эпоху "свободной конкуренции"), не обеспечила бы стабильность экономики, если бы не вполне оправданное (системное) вмешательство государства, ведущее к разрушению монополий, снижению цен и инфляции.

При этом рост монополий, цен и инфляции является прямым результатом нарушений (хаотичности) именно бюджетно-налоговой системы, которые выражаются либо в избыточности государственных доходов и расходов или низких налоговых ставках, либо в недостаточности таких доходов и расходов или высоких налоговых ставках. Поэтому главный объект регулирования и фактором, оказывающим позитивное влияние на экономику, это – операции с государственным бюджетом – расширение или сокращение – через налоговые ставки – расходов или доходов государства, государственного предложения и спроса.

В этой связи бюджетно-налоговая политика классифицируется на два типа. В начале фазы кризиса (рецессии) экономического цикла – это стимулирующая (экспансивная) политика, основанная на «дешевых и длинных бюджетных деньгах» и понижении налоговых ставок – дефиците государственного бюджета. Такая политика направлена против недонакопления капитала – на стимулирование инвестиций и потребления. Напротив, в конце фазы подъема (бума) экономического цикла – сдерживающая (рестриктивная) политика, основанная на «дорогих и коротких бюджетных деньгах» и повышении налоговых ставок – профиците государственного бюджета. Такая политика направлена против перенакопления капитала – на дестимулирование инвестиций и потребления.

Таким образом, согласно неокейнсианскому подходу, источник циклических изменений – повышений или понижений уровня совокупности экономической активности – повышение или понижение внутреннего или внешнего (экспортно-импортного) объемов государственных расходов. Поэтому антикризисная денежно-кредитная политика – изменения объемов денежной массы и процентных ставок – имеет вспомогательное значение (как следствие изменений расходов государства). 

- В какие периоды мировой истории такие подходы применялись в наиболее явном их виде?

Неокейнсианский (точнее – кейнсианский) подход начал применяться на Западе с 30-х гг. XX в. в условиях Великой депрессии. Тогда же аналогичный (жесткий) подход к бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политике применялся (с определенными поправками) также и в СССР. Это позволило американской - мировой экономике выйти из Великой депрессии, а СССР – осуществить индустриализацию на огромных пространствах Евразии. Однако в СССР такой подход применялся по инерции достаточно длительное время – до распада в 1991 г. Тогда как на Западе со второй половины XX в., после окончания второй мировой войны и распада мировой колониальной системы, стал применяться неоклассический подход. Именно такой подход и стал одним из условий мировой экспансии Запада.

Такая асинхронность экономической - антикризисной политики в Запада (прежде всего, США) и СССР стала одной из причин экономического и научно-технического - технологического отставания СССР от Запада. Лишь с 1992 г., после распада СССР, неоклассический – монетаристский подход начал применяться в России. Однако если доминирование бюджетно-налоговой и подавление денежно-кредитной политики с 20-х гг. XX в. стало одной из причин отставания экономики и распада СССР, то обратная конструкция – доминирование денежно-кредитной и подавление бюджетно-налоговой политики с 90-х гг. XX в. – одной из причин отставания и кризисного состояния экономики России. Кризисное состояние СССР до 1991 г. плавно перешло с 1992 г. в кризисное состояние России.

- Если меры экономической - антикризисной политики хорошо известны, почему они неэффективны в России?

Дело в том, что в России бюджетно-налоговая и денежно-кредитная политика не обеспечивает реализацию антикризисных мер, рекомендуемых неокейнсианским и неоклассическим подходами. А именно – проведение экспансивной политики "дешевых и длинных" как бюджетных, так и кредитных денежных средств, увеличения расходов (дефицита) бюджета и кредитных ресурсов банков, снижения налоговых и процентных ставок. Иначе говоря – применение мер, направленных против недонакопления инвестиций и потребления – на их стимулирование. В условиях же кризиса в России применяются рестриктивные меры, характерные для последней фазы подъема – "перегрева" экономики: "дорогие и короткие" бюджетные и кредитные денежные средства, высокие налоговые и процентные ставки, сокращение расходов (профицит) бюджета и кредитных ресурсов банков. Что и ведет к еще большему сокращению инвестиций и потребления, к стагнации. 

Более того, экономическая политика России ведут практически ко всем негативным последствиям, отмечаемым неокейнсианским и неоклассическим подходами. Главным образом – к искажениям в обеспечении субъектов хозяйствования бюджетными и кредитными деньгами через "создание денег", в том числе фиктивных, государственными структурами, а также Центральным и коммерческими банками, к их распределению через многоступенчатые и многодепозитарные системы. Это выражается в достаточно длительных лагах в движении таких денег, в чрезмерных и избыточных государственных и корпоративных обязательствах, и, наконец, в государственной и корпоративной коррупции. Именно поэтому коррупция и является главной сдерживающим фактором экономического развития России.

Это означает, что современная бюджетно-налоговая и денежно-кредитная политика России не в состоянии обеспечить ни эффективный спрос, ни эффективное предложение, необходимые для начала роста. Поэтому сложившаяся в России экономическая политика должна быть безусловно пересмотрена – как минимум, такая политика должна соответствовать антикризисным мерам, рекомендуемым неокейнсианским и неоклассическим подходами. Учитывая, что главное условие результативности бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политики – это эффективное государство. Иначе говоря, без модернизации государства и систем государственного и корпоративного управления и собственности применение указанных мер и переход к экономическому росту практически невозможны. 

- В чем еще Вы видите сложность применения указанных подходов в России?

Сложность их применения в России имеет фундаментальные причины. Эти причины связаны, прежде всего, с отсутствием полноценных объектов экономической политики – с общей "слабостью" государственных и частных секторов экономики. Именно такая "слабость" скрывает источники как нестабильности и кризиса, так и стабильности и подъема, и поэтому – порождает разбалансированность прямого и косвенного государственного регулирования. В конечном счете, это объективно (независимо от "политической воли") снижает эффективность бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политики. И вызывает "ручное управление".

Прежде чем применять меры экономической политики, рекомендуемые неокейнсианским и неоклассическим подходами и ожидать их позитивных результатов, необходимо создать то, что поддается государственному регулированию – управлению. Иначе говоря – собственно объект прямого и косвенного регулирования – либо сильный государственный сектор, либо сильный частный сектор, либо сильный их симбиоз ("смешанную экономику"). Отсутствие полноценных субъектов и объектов регулирования, более того – обратной связи между ними – практически не оставляет России шансов для выхода из текущего кризиса и смягчения последствий будущих кризисов. Независимо от планируемых темпов экономического роста, к тому же – без учета циклических колебаний.

Как отмечалось выше, в неоклассическом и неокейнсианском подходах адекватное решение этой проблемы – главное условие их эффективности. Более того – в контексте формирования позитивных и негативных "ожиданий" на бюджетно-налоговую и денежно-кредитную политику в двух системах координат: в пространстве – между объектами и субъектами регулирования, и во времени – в рамках экономических циклов. Поэтому прогнозируемого поведения объектов регулирования – потребителей и инвесторов – на действия субъектов регулирования, прежде всего, государства. Если формирование поведения и ожиданий – одна из ключевых целей политики, то отсутствие прогнозируемого поведения объектов – очевидно, результат ошибочности экономической политики.

- Возможны ли смешанные типы неокейнсианской и неоклассической антикризисной политики?

Конечно. В реальности ни одна страна, в том числе Россия, не формирует антикризисную политику лишь на одном из этих подходов. Напротив – комбинирует предлагаемые ими меры для противодействия экономическому кризису или стимулирования экономического подъема, решений конкретных задач экономического развития. Теоретическими основами такой политики и стали с середины XX в. неоклассический синтез, теории "конвергенции капитализма и социализма", направленные на создание "смешанной экономики". Экономики, которая функционирует на основе гибкого сочетания прямого и косвенного государственного регулирования, а также государственного и частного секторов экономики. И поэтому – является достаточно устойчивой к циклическим колебаниям.

Однако, как показывает история мировой, в том числе российской экономики (и, особенно - экономики СССР), ни один из этих подходов, как и их синтез – не в состоянии ликвидировать циклические колебания в экономике. Поэтому – "изъять" из них кризисы или "перескочить" через них – ускорять или замедлять скорость прохождения экономических циклов, в том числе отдельных их периодов (включая планы СССР по выпрямлению трендов экономического развития). Более того, такие подходы имеют весьма ограниченные возможности – будучи в своей основе прогрессивными концепциями, они проявляют низкие адаптивные способности. Иначе говоря, являются ситуативными, то есть реагирующими на уже свершившиеся и непрогнозируемые экономические кризисы и подъемы.

Наконец, все меры бюджетно-налоговой и денежно-кредитной политики, рекомендуемые этими подходами, являются эффективными лишь при одном условии: относительно точной трактовке и датировке периодов экономических циклов – фаз кризиса и подъема и их поворотных точек. В ином случае (а это условие фактически не соблюдается во всех подходах к антикризисной политике), эти меры являются абстрактными – поскольку могут применяться в любом из этих периодов. Сложность такой датировки – одна из причин отрицания в теории и практике полноценных циклических колебаний в экономике. 

- Какое место в этом случае занимают колебания денежной массы и ее регулирование?

Правильнее, скорее всего, говорить о колебаниях мирового и множества национальных богатств – как наиболее адекватных, "истинных" параметров экономического развития. В таком контексте проблема экономического развития связана преимущественно с проблемой глобальной конкуренции за мировое богатство, а также с внутренней и внешней (региональной) конкуренцией за составные части национальных богатств, а также механизмы их распределения. Такая конкуренция связана, в реальности, с конкуренцией резидентов и нерезидентов за совокупную денежную массу, а также ее структурные части – нефинансовые и финансовые активы и пассивы отдельных стран. Иначе говоря – связана с конкуренцией за нефинансовые и финансовые потоки – ресурсы, капиталы и доходы.

При этом ключевое значению имеют пассивы – в целом неоцененное, резервное национальное богатство. Поскольку циклические колебания в экономике происходят, прежде всего, именно за счет денежных пассивов – первичных источников увеличения и уменьшения денежной массы. Посредством двух способов. Во-первых – включения (активизации) денежных запасов в экономику, в том числе через денежную эмиссию – как правило, при выходе из нижнего равновесия и входе в фазу оживления. Во-вторых – выключения (резервирования) денежных запасов из экономики, в том числе через денежные рестрикции – как правило, при выходе из верхнего равновесия и входе в фазу кризиса. Основу механизм экономического цикла и составляют переходы пассивов в активы и обратно.

Именно эти процессы являются основными объектами конкуренции между экономическими (во многом, политическими) субъектами. Во-первых, конкуренции за получение дополнительной денежной массы – при вхождении в фазу оживления ("дешевых и длинных денег" по низкой ставке ссудного процента). Во-вторых, конкуренции за резервирование дополнительной денежной массы – при вхождении в фазу кризиса ("дорогих и коротких денег" по высокой ставке депозитного процента). Поэтому в контексте экономических циклов первичными – опережающими являются номинальные параметры, в конечном счете – деньги, денежные потоки. Тогда как реальные параметры, в конечном счете – товарные потоки имеют в целом вторичный, производный, запаздывающий характер.

- Насколько активным при этом может быть государственное регулирование денежной массой?

Предельно активными. Средние циклические тренды, как и ожидания экономических субъектов, могут корректироваться неограниченными в целом возможностями автономного государственного прямого или косвенного регулирования объема и структуры денежной массы, в том числе за счет дополнительной денежной эмиссии и денежных рестрикций, расширения и сокращения объемов государственных ценных бумаг и кредитов. Более того, за счет изменения размеров и норм доходов и расходов государства, в том числе налоговых и прочих субсидий и льгот, изменения цен на государственные примененные или резервные ресурсы, в том числе капиталы. Иначе говоря, государство может выступать в качестве генератора внешних, в том числе резких воздействий на масштабы и динамику экономики. Такая политика может применяться особенно активно в состояниях равновесия – для ввода экономики в фазы оживления и кризиса.

Однако следует учитывать, что увеличение или уменьшение денежной массы (или расходов государства) и связанные с этим понижение или же повышение процентных (банковских, налоговых) ставок могут иметь иные, чем ожидаемые, результаты. Так, увеличение денежной массы может идти либо на увеличение активной денежной массы, либо на увеличение резервного капитала – пассивной денежной массы. Увеличение активной денежной массы может идти по двум каналам. Во-первых, на увеличение производительного капитала, и поэтому – увеличение объемов производства и примененного капитала, снижения уровней цен и инфляции. Во-вторых, на увеличение непроизводительного капитала, и поэтому – уменьшение объемов производства и примененного капитала, повышение уровней цен и инфляции. Для экономики России является характерным второй канал денежных потоков, сдерживающий рост реальных инвестиций.

Иначе говоря, простое увеличение денежной массы (государственных расходов) или же понижение процентных (банковских, налоговых) ставок – "политика количественного смягчения", которой придерживается одна из сторон дискуссии в России, еще не означает автоматическое достижение преследуемых целей – включение механизма экономического роста. Если в результате применения этих мер объемы активного капитала (главным образом – производительного, с высоким уровнем наукоемких технологий) остаются постоянными, как это происходит в России, это означает, что эти меры ведут лишь к росту пассивной денежной массы и пассивного капитала. С последующим спадом производства, ростом цен и инфляции. Поэтому эти меры должны сопровождаться формированием механизмов перелива пассивной денежной массы в активную денежную массу, пассивного капитала – в активный капитал. 

- В таком случае и значение денег различно в разных фазах экономического цикла?

Конечно. Такие различия выражаются в наиболее общем виде в активности и пассивности (нейтральности) денег (их покупательной способности) во времени, в различиях их влияния на воспроизводство ресурсов, капиталов и доходов, и поэтому – на меры и способы государственного регулирования. В целом активность денег соответствует неоклассическому принципу "деньги имеют значение", и поэтому – росту косвенного государственного регулирования (снижению роли бюджета). Тогда как, пассивность денег – напротив, неокейнсианскому принципу "деньги не имеют значение", и поэтому – росту прямого государственного регулирования (росту роли бюджета). Важно, что эти принципы периодически чередуются в рамках экономического цикла. При этом регулирование следует рассматривать в контексте двух основных вариантов неадекватной (и негативной) политики государства в рамках экономического цикла.

Во-первых, это – неадекватная автономная активность государства, связанная с тем, что генерируемые государством беспорядочные или сильно выраженные изменения денежной массы вызывают аналогичные – беспорядочные или сильно выраженные изменения, масштабные и интенсивные, главным образом, нециклические (случайные) колебания сопряженных экономических параметров, включая аналогичные изменения цен и инфляции. Это – один из факторов нарушения режимов и ритмов экономических циклов, трендов и соотношений этих параметров. Такая политика достаточно характерно для России.

Во-вторых, это – неадекватная автономная пассивность государства, связанная с тем, что наличие постоянных или слабо выраженных изменений денежной массы, являющихся результатом отсутствия генерируемых государством соответствующих изменений, блокируют каналы и возможности интенсивных и масштабных, главным образом, циклических колебаний сопряженных экономических параметров, включая аналогичные изменения цен и инфляции. И это также нарушает режимы и ритмы экономических циклов, трендов и соотношений этих параметров. Такая политика также достаточно характера для России.

Таким образом, оба варианта поведения государства в рамках экономического цикла подлежат ограничению (во многом - законодательному), и это должно составлять основу всей внутренней и внешней экономической – денежно-кредитной и бюджетной политики. Очевидно, что эффективность такой политики определяется достаточной гибкостью структуры экономики страны, секторов, отраслей и предприятий (оптимальным сочетанием крупных, средних и мелких предприятий, монополий и конкуренции), а также высокими уровнями развития банковской системы, качества и скорости платежей. Поскольку ни одно из этих условий в России не наблюдается, постольку и возможности повышения эффективности регулирования государством экономики - низкая.

- Какой Вы можете дать прогноз, исходя из циклической концепции развития экономики?

Пессимистический. К сожалению, время для применения в России стимулирующих мер экономической политики, роста инвестиций, снижения процентных и налоговых ставок уже прошло. Период подъема, начавшийся в 2003 г., закончился, мировая, в том числе российская экономика вступила в состояние равновесия 2015-2020 гг. - пика текущего экономического цикла, за которым последует циклический спад - до 2032 г. (включая очередную смену поколений). В ближайшие 4-5 лет ситуация практически не изменится, но постепенно будут усиливаться рестриктивные меры экономической политики. Так, средние процентные и налоговые ставки, норма прибыли в экономике будут расти, объемы денежной массы и инвестиций - падать. В целом – меняться структура мировой экономики.

Проблема в России состоит в необходимости ускоренного создания устойчивых антикризисных институтов, которые позволят смягчить грядущий циклический экономический спад, не допустить чрезмерно сильный отток капитала и трудоспособного населения. Как ни парадоксально, необходима защитная экономическая политика – и тенденция к изоляционизму сейчас инстинктивно набирает силу. Именно поэтому важно прогнозировать периоды и переломные точки экономического цикла – для принятия решений об открытии или закрытии экономики, о политике фритредерства или протекционизма. Если коротко - эра фритредерства закончилась (лет на 15-17), после 2020 г. начнется эра протекционизма (лет на 10-12). Мировая и российская экономики вступают в эпоху сжатия.

В целом период после 2020 г. является некоторым сравнительно-историческим аналогом "кризисных 90-х гг.", более "точно" - 1985-1999 гг. Конечно же, это "плохой" сценарий развития. Но это - объективный процесс, связанный с особенностями циклического развития экономики и политики. Можно разрабатывать программы по снижению процентных ставок, стимулировании инвестиций, экономического роста и прочее, и такие программы вряд ли кто-то может назвать "неправильными". Однако время - как фундаментальный фактор развития и независящий от социальных планов - всегда вносит свои коррективы, как в "хорошую", так и в "плохую" сторону. Важно не повторить экономическую политику прошлого кризисного периода и катастрофические последствия такой политики.

Партнеры и коллеги




        

        

ВСЕ ЛЮДИ ОТ ПРИРОДЫ СТРЕМЯТСЯ К ЗНАНИЮ

Аристотель, Метафизика

Контакты

ДИРЕКТОР
Директор - научный руководитель:
Айрапетян Мамикон Сергеевич
доктор экономических наук, профессор

Заместитель директора:
Алещенко Наталья Евгеньевна




ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Адрес: 119571, Москва, пр-т Вернадского 82,
корпус 2, этаж 2, офис 214

Телефон: +7 (916) 958-30-39
E-mail: rus-ital-center-emba@ranepa.ru
aleshchenko-ne@ranepa.ru
Написать